Subscribe to Updates
Get the latest creative news from FooBar about art, design and business.
Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com
Іноді люди роками живуть поруч із тобою, користуються твоєю добротою, твоєю працею, твоїм мовчанням — і настільки звикають до цього, що починають плутати терпіння зі слабкістю. Вони думають, що якщо ти не кричиш, то не болить. Якщо не сперечаєшся, то погоджуєшся. Якщо знову готуєш вечерю, сплачуєш рахунки й усміхаєшся гостям, то тобі можна сідати на шию ще трохи глибше. Але настає день, коли людина більше не пояснює, не просить і не виправдовується. Вона просто згадує, що в неї є ключі, документи, гідність — і право піти з місця, де її давно перестали бачити. Ранок, який усе змінив Мій тридцять п’ятий…
Послеобеденное солнце мягко ложилось на крыши частных домов в Софиевской Борщаговке, где улицы казались особенно спокойными в тёплые летние выходные. Воздух пах свежескошенной травой, углями из мангала и домашним узваром, который остывал в большой стеклянной банке на столе у террасы. Вдалеке кто-то косил газон, где-то за забором лаяла собака, а из двора Людмилы Коваль доносился детский смех. Людмиле было шестьдесят восемь. Она уже не бегала по дому так быстро, как раньше, и иногда опиралась рукой на спинку стула, когда вставала слишком резко. Но в семейные дни в ней будто появлялась прежняя сила. Она заранее мариновала мясо, доставала из погреба огурцы,…
Меня зовут Валентина Сергеевна Кравченко. Мне семьдесят два года. Я вдова, живу в Киеве и до того вечера всё ещё была достаточно наивной, чтобы верить: если любишь своих близких долго, щедро и терпеливо, однажды эта любовь обязательно вернётся к тебе уважением. Но есть вещи, которые становятся ясными не постепенно, а в один удар. Для меня таким ударом стал момент, когда мой родной сын Олег остановил меня у входа на свадьбу моей внучки Алины и сказал, что моего имени нет в списке гостей. Была одна маленькая деталь, о которой Олег и его жена Ирина, видимо, забыли, когда решили вычеркнуть меня из…
В маленькой школе на окраине Черкасс в тот вечер было непривычно шумно. Актовый зал украсили бумажными гирляндами, воздушными шарами и блестящими звёздочками, которые дети вырезали на уроках труда. Возле сцены стояли колонки, из которых звучала тихая музыка, а на стене висел плакат: «Вечер пап и дочерей». Для большинства семей это был просто тёплый школьный праздник, повод нарядиться, сделать несколько фотографий и посмеяться вместе. Но для семилетней Ани этот вечер был намного важнее. Она пришла туда не только танцевать. Она пришла ждать. Её мама, Оксана, стояла у стены и старалась держаться спокойно. Ей было сорок пять, и она давно научилась не…
Роды начались утром, когда я складывала в корзину маленькие голубые бодики, которые Катя принесла накануне. Она называла их «первой одеждой моего сына» и складывала так бережно, будто это были не детские вещи, а хрусталь. Я улыбалась, глядя на эти крошечные рукавчики, и думала, что совсем скоро моя сестра наконец возьмёт на руки ребёнка, о котором мечтала всю жизнь. Сначала я решила, что это просто тренировочные схватки. До срока оставалось почти две недели, и последние дни организм уже несколько раз пугал меня ложной тревогой. Но через пять минут боль вернулась — сильнее, глубже, настойчивее. Я ухватилась за край стола и попыталась…
Коли в домі з’являється немовля, усе життя родини змінюється до найменших дрібниць. Тиша стає обережнішою, кроки — м’якшими, розмови — тихішими. Так сталося і в невеликому будинку на околиці Львова, де Андрій та Оксана вперше стали батьками. Їхня донечка Марічка народилася наприкінці холодного березня, коли за вікном ще пахло мокрою землею, а ранками на підвіконні тримався тонкий шар морозу. Молоді батьки повернулися з пологового втомлені, схвильовані, щасливі й трохи налякані новою відповідальністю. Але вони були не самі. У домі вже жила Лада — велика золотиста ретриверка з лагідними очима, яка до появи дитини була повноправною улюбленицею родини. Нова маленька господиня…
Ця історія почалася не з крику, не зі сварки й не з грюкоту дверей. Вона почалася з тиші — такої густої, що Данило Мельник відчув її ще до того, як зняв пальто. Після трьох тижнів відряджень він повернувся до своєї квартири на Оболоні, з валізою в руці, із втомою в плечах і з одним простим бажанням: нарешті обійняти доньку. Він думав про це всю дорогу з Борисполя, поки таксі повільно тягнулося вечірнім Києвом, повз мокрі ліхтарі, зупинки й кіоски з кавою. У голові він уже чув її голос: «Тату, дивись, що я намалювала!» Але за дверима на нього чекало зовсім…
Мене звати Марія Петрівна, мені шістдесят два роки, і більшу частину життя я вірила в одну просту річ: сім’ю треба тримати разом, навіть коли важко. Я не була ідеальною матір’ю, але завжди була поруч. Коли мій син Андрій хворів у дитинстві, я сиділа біля його ліжка. Коли він не міг здати математику, я шукала репетитора й сама варила йому какао о півночі. Коли він закохався в Олену, я прийняла її не як чужу дівчину, а як доньку, якої в мене ніколи не було. Саме тому той день став для мене не просто сваркою. Він став межею. Бо іноді людина не…
Після народження дитини Олена довго не могла повернутися до самої себе. Не тому, що не хотіла. Просто материнство накрило її так щільно, що у звичайних буднях майже не залишилося місця для жінки, якою вона була раніше. День починався з плачу немовляти, годування, прання, короткого сну, знову годування, знову прання. Її волосся майже завжди було зібране крабом, на плечах висіла м’яка домашня кофта, а дзеркало у спальні вона обходила стороною. Три місяці після пологів — це ніби ціле життя і водночас одна безкінечна ніч. Тіло ще пам’ятає біль, руки постійно шукають дитину, а душа намагається зрозуміти, куди поділася впевнена, жива, усміхнена…
Я всегда думал, что родной дом нельзя просто взять и продать, как старый шкаф или ненужную машину. Особенно если этот дом пережил четыре поколения, если в каждом углу там осталась чья-то память, если за каждым деревом в саду стояла история. Наш хутор возле Вербовой балки, недалеко от Лубен, не был роскошным имением. Обычный украинский двор: белёный дом с потрескавшейся печью, старый колодец, яблони, сарай, пасека за огородом, поле за просёлочной дорогой. Но для меня это было не имущество. Это было место, где дед Степан учил меня отличать влажную землю от пересохшей, где бабушка пекла пирожки с вишней, где летом пахло…
