Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com
Был вторник, раннее утро в начале апреля. На набережной тянуло прохладой, и башни «Москва-Сити» мерцали в молочном свете, как огромные лампы. Внутри штаб-квартиры «Эллисон» всё шло по заведённому распорядку: пропуска прикладывались к рамкам, лифты гудели, на стойке регистрации аккуратно стояли прозрачные стаканы с водой и лимоном. Никто не ждал ничего необычного — пока двери не провернулись, выпуская маленькую фигуру в жёлтом платье. Клара Власова — на вид не больше восьми — шла не спеша, но ровно, как те, кто заранее повторил в голове каждое слово. Кеды были сбиты носами, на локте рюкзачка нитка торчала петелькой. Из-под капюшона куртки выбивались две…
Воздух загородного клуба «Идлвуд» под Новой Ригой был густ от денег — вязкий микс завезённых лилий, выдержанного шампанского и тонкого металлического привкуса амбиций. Здесь родовитость мерили сотками, а ценность человека — годом урожая в винной карте. Для моего племянника, Миши, это был день свадьбы. Для меня, Карины Евсеевой, — вражеская территория. Я увидела мать невесты, Маргариту Давыдову, у ледяной скульптуры — два лебедя, подсвеченные янтарём. На ней сияло золотистое ламе, улыбка — такая же яркая и жёсткая, как колье из бриллиантов. Увидев меня, она едва заметно дёрнула уголком рта, но быстро вернула «парадную мину». — О, Карина, — пропела она,…
Конец октября. Ветер гонит по аллеям опавшие листья, и тонкие струйки дождя едва слышно постукивают по капюшонам редких прохожих. Утро субботы ещё не успело разогреться до дневной суеты: парк в Москве дышит влажной тишиной, скамейки пустуют, только на дальней аллее скрипит старый карусельный аттракцион — кто-то проверяет механизмы перед рабочим днём. Мужчина в тёмном пальто идёт быстрым шагом, привычно глядя под ноги: мозг досчитывает хвосты вчерашних дел, телефон в кармане вибрирует, но рука не тянется — редкая минута без звонков. Он уже почти прошёл мимо детской площадки, когда взгляд зацепился за яркое пятно — красная игрушечная машинка на коленях у…
С того дня, как мы привезли дочку из роддома, наш чёрный пёс Черныш будто приклеился к спальне. Он ложился между дверью и кроваткой, поджимал лапы и слушал, как Лиза сопит. Я — Сергей — посмеивался: «Вот и нянька нашлась». Анна кивала: «Пускай. Так спокойнее». На четвёртую ночь, ровно в 2:13, Черныш поднялся, словно его кто-то дёрнул за невидимую нитку. Шерсть на холке встала дыбом, нос — к щели под кроватью. Он не лаял, только тянул длинный, скрипучий, будто задавленный звук. Я щёлкнул лампой на тумбочке, наклонился, посвятил телефоном: коробки с вещами, упаковка подгузников, пыль… и глухая тёмная впадина, как дно…